Домашний театр сценарий спектакля

Искусство | Актёры

Актёр, кинорежиссёр, звукорежиссёр, художник-декоратор, педагог и журналист
Народный артист РСФСР (1991)

Потомственный князь Леонид Оболенский в титрах фильма "Звезда пленительного счастья" обозначен как консультант по этикету. Он пришел в кино 17-летним юношей, провёл в нём 72 года жизни, был педагогом ВГИКа, другом и соратником Льва Кулешова, Сергея Эйзенштейна, Всеволода Пудовкина, а также обаятельнейшей и удивительнейшей Личностью.

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Блестящий чечеточник в московском театре "Кривой Джимми", упоительно гибкий эксцентрический актер фильмов "Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков", "Потомок Чингисхана", "Праздник святого Йоргена", постановщик знаменитых "Кирпичиков"... Мастер, который ставил танцы для спектакля Мейерхольда "Великолепный рогоносец", был ближайшим сотрудником Льва Кулешова и совратил в кино Сергея Эйзенштейна. Который первым привез из Германии звуковую аппаратуру для нашего кино и стал первым советским звукооператором. Который танцевал с Марлен Дитрих на съемках "Голубого ангела" и был репрессирован в 1937-м году. Который прошел немецкий плен, Гулаг и лагерный театр, на склоне лет сыграл еще два десятка ролей в кино, получил в Монте-Карло "Золотую нимфу", но никогда уже не покидал Урала, там в восемьдесят лет женился на двадцатилетней и двух месяцев не дожил до своего девяностолетия. Теперь ему было бы сто лет.

Чисто советский князь - он свою жизнь сфантазировал. Она состоит из громких легенд и никому не известной реальности. Говорят, что он князь. Он на этом не настаивал - при Советах князем быть небезопасно. Но режиссер Владимир Мотыль именно его звал консультировать актеров фильма "Звезда пленительного счастья" по части великосветских манер:

- Меня совсем не интересовала его генеалогия. Я просто понимал, что передо мной незаурядная личность, что он хорошо знает русскую традицию, впитал ее с детства. Василий Ливанов на съемках спросил его: Леонид Леонидыч, вы и впрямь князь Оболенский или, может, фамилия ваша - Оболенских? И тот ему с такими веселыми искорками в глазах ответил: ну конечно Оболенских. Так иронично ответил, что Ливанов тут же прекратил расспросы...

Его генеалогическое древо уходит в туман. Известно, что дед Леонид Егорович Оболенский был издателем либерального журнала "Русское богатство", печатал там Гаршина и Глеба Успенского, писал социальные романы под псевдонимом Матвей Краснов. Отец был юрист, выпускник Петербургского университета, но еще и учился композиции у Римского-Корсакова. А мать была из крепостных. Родился он в Арзамасе, гимназию окончил в Перми (отец, как социал-демократ, - под наздором полиции). После революции отец пошел в гору, стал казначеем 3-й армии Восточного фронта, замнаркома финансов, послом в Польше и директором Эрмитажа. А его сын с энтузиазмом снимал вместе с Кулешовым утвержденный Лениным сценарий про субботник, бил чечетку, учился у Гардина актерскому делу, ставил фильмы, один из которых ("Кирпичики") стал, как сказали бы теперь, культовым, а другой ("Альбидум") лег на полку, вместе с инженером Тагером двигал в наше кино звук.

Увлекался лингвистикой, философией, эстетикой, писал диссертацию о кинозвуке. Впереди была огромная жизнь, и он вместе с энтузиастами совкино верил, что "пронесет наше знамя через миры и века". Надо слышать, как издевательски проверещит он эту песню на склоне лет, когда его будут снимать для фильма "Уходящий объект". Этот фильм о нем показали в Челябинске в канун столетия. Обе столицы по случаю юбилея опального мастера глухо молчали.

- Почему он так и не вернулся в Москву? - я спрашиваю Тамару Никитичну Мордасову, челябинского киноведа, усилиями которой в городе появилась квартира-музей Оболенского. - Ведь уж было можно - его уже дозволяли снимать в кино и даже не выстригали из титров, как Зою Федорову.

- Мне казалось, он и не хотел возвращаться. Может, понимал, что по большому счету он там никому не нужен, в этой Москве. Вообще эту жизнь по-настоящему не знает никто, ее надо собирать по крупицам. Существует некий миф про Оболенского, а у меня стойкое ощущение, что реальная его судьба гораздо выразительнее этого мифа. Театр 501-го отряда.

Мы сидим с хозяйкой музея в двухкомнатной хрущевке, где жил человек-тайна. Горит свеча у портрета. На полке операторская рулетка, подаренная Кулешовым. Книга-дневник, куда Оболенский записывал мысли, вклеивал заинтересовавшие тексты и письма. Вещей сохранилось совсем немного, и тому есть причины.

- Он действительно согласился сотрудничать с немцами?

- Это было формальное согласие - обманка, трюк. - Он же энтузиаст, патриот, романтик, из идейных соображений добровольно пошел в ополчение! - И в октябре 41-го оказался в плену. Великолепно владел немецким языком, и его определили в ветеринарное подразделение, затем в какие-то завхозы, но как только он завоевал доверие немцев, то из плена бежал. Так что все это было хитростью - чтобы получить свободу действий. - Артистично. Но наши власти такого артистизма не понимали. - Он бежал в Молдавию, там его подобрали монахи, он стал иноком Лаврентием и был в монастыре до октября19 45 года. Оттуда по доносу его забрали органы НКВД, и он загремел по статье 54-1б УК Украины: измена родине. И стал строить дорогу Салехард-Игарка, 501-й отряд. Но командир отряда полковник Баранов оказался человеком тоже необычным. Он понимал, что и в лагере - жизнь, и предложил Оболенскому, кроме прокладки рельсов, заняться театром, ставить спектакли с заключенными. "Укрощение строптивой" играли, "Последнюю жертву", "Хозяйку гостиницы", "Холопку"... Срок ему определили в десять лет, но началась "оттепель" и его выпустили на три года раньше. Поработал художником в Минусинском театре, потом переехал в Свердловск. Дорога в Москву ему была закрыта, а Свердловская киностудия была ближайшей к Сибири, и она спасла для искусства многих талантливых людей. Миллионы гениев. Спасение, конечно, по мере возможностей. Режиссер с именем оказался в роли ассистента, и даже снять научно-популярного "Кроликовода" ему доверили не сразу. Когда вместе с Владимиром Мотылем - молодым режиссером Свердловской студии - они задумали ставить уже утвержденный сценарий "Плотогоны", им идею зарубили: Мотыль неаккуратно высказался о местном комсомольском вожаке Филиппе Ермаше - в дальнейшем председателе Госкино, а Оболенский, как уже сказано, был власовцем и предателем, которого освободили, но не реабилитировали. К слову: не реабилитировали до сих пор. Но Екатеринбург не был ему чужим. Здесь 17-летним репортером газеты 3-й армии Восточного фронта он познакомился с Кулешовым и Тиссэ, и эта встреча определила судьбу. А теперь судьба не ко времени закольцевалась и снова привела его в этот город. Он не умел унывать и, казалось, его самолюбие не страдало от того, что снимать ему не давали. Он все равно был мэтром и князем, и о нем по городу ходили мифы - о его загадочном прошлом и туманном будущем. Тут и я его впервые увидел - студентом Уральского университета, где мы начинали любительскую киностудию. Сняли аппаратом "Киев" первые кадры, склеили и позвали мэтра посмотреть. Это было кошмарное зрелище, но он сказал, что фильм гениален и что у нас есть свое видение. Мы ушли ужасно гордые: он генерировал позитив в себе и в других. И умел заставить собеседника почувствовать себя талантливым - талантливее, чем на самом деле. Не хотел считаться с реальностью и ей подчиняться - он ее просто ломал. Он привез в Екатеринбург свою лагерную любовь Аннушку. Аннушка сильно пила, и вскоре он готов был бежать от нее куда глаза глядят. Глаза глядели в сторону Челябинска. Там зарождалось телевидение, и в более продвинутый Свердловск прибыли эмиссары за кадрами. Оболенскому предложили - в который раз - начать жизнь сначала, уже в роли тележурналиста. Он бывал степистом, художником, оператором, режиссером, актером, звукооформителем, он любил осваивать профессии. И уехал в Челябинск. Прометеев огонь ТВ переживало романтическую юность, требовало подвижничества и, наверное, напоминало Оболенскому об пылкой юности заматеревшего кино. Возможно, здесь разгадка поступка: знаменитейший до войны человек идет в репортеры провинциальной телестудии. Он там казался пришельцем из другого мира: ходил подтянутый, спина прямая, стремительная походка, неизменная бабочка. Его нельзя было представить в джинсах, а вот известный портрет, где он в цилиндре и похож на английского лорда, - это Оболенский! Вокруг всегда было много людей - кинолюбителей, начинающих фотомастеров из любительских студий, и он с ними охотно занимался, и двери его дома всегда были открыты.

Тамара Мордасова так описывает эту квартирку на улице Кривой:

- У нее было странное свойство: сколько бы людей ни приходило в эту крошечную "хрущевку", но ощущения тесноты там не возникало никогда - пространство непонятным образом раздвигалось. - А почему тогда он уехал в Миасс? - После выхода на пенсию. В Миассе много технической интеллигенции, московской и питерской. Технари увлекались кино и фотографией - и пригласили Оболенского, на все руки мастера, руководить фотостудией в ДК "Прометей".

- Не понимаю. Человек, преданный искусству и так много недобравший в нем, вдруг полный сил уходит. Его что, попросили с телевидения?

- Не знаю. Но он уехал. Некоторое время жил в гостинице, потом ему дали квартиру. Там и появилась в его жизни Ирина. Последняя любовь Ирине было двадцать. Она мечтала стать актрисой, поступала в театральные вузы - не брали. Кто-то посоветовал пойти к Оболенскому, чтобы он ее поучил. И они стали заниматься, в 1980-м году поженились и прожили вместе десять лет. Об этой любви документалист Сергей Мирошниченко сделал фильм "Таинство брака". На столетие Оболенского вдова не приехала. В этом тоже была тайна. Никто не спешил ее осуждать - ей нужно продолжать жить. Десять лет она посвятила пришельцу из других миров, а когда он упал и сломал шейку бедра, возила его в коляске. У нее тоже странная и нелегкая участь.

- Это была любовь? - задаю Тамаре Мордасовой глупый вопрос.

- Возможно. Она твердо говорит: я его увидела и поняла, что люблю.

- Но уж слишком велика разница в возрасте. Стало быть, здесь какое-то иное, не общепринятое понимание любви?

- Женщина развивается медленно. Возможно, Ирина еще не созрела для полноценных отношений с мужчинами, но ей хотелось мудрости.

- Представляю себе состояние ее близких, ужас, который их охватил при этом известии.

- Напряженность была. Ирина рассказывала, что когда они после регистрации брака садились в машину, то руководитель фотостудии Игорь сказал: ну, слава Богу, помидорами не закидали. Все понимали, что событие из ряда вон выходящее и можно ждать чего угодно.

- ...И стали они жить-поживать и прожили десять лет, пока ему не исполнилось почти девяносто.

- За эти десять лет Ирина получила образование, работала в библиотеке, в кассах Аэрофлота, но все это недолго. Она становилась женщиной, и были моменты, когда они ссорились, и он просился в богадельню. Он сам считал, что Ирине нужно замуж, пытался искать ей партию, и даже возникала кандидатура, которую она нашла сама, и даже были куплены обручальные кольца. Вообще, никакой романтики в этих отношениях не было.

- Но ведь и не брак по расчету?

- А чего она могла от него ждать? Ирина говорила, что никогда не считала его великим человеком. Провинциальная девочка без образования считала его себе ровней! Она ничего не читала и даже не представляла себе, из какого культурного круга он к ней спустился. Имена Кулешова или Эйзенштейна ей ничего не говорили. А он был умница, и его письма к ней - роман-воспитание. Он занимался воспитанием личности, как любящий отец. Провинциальный город женщине, которая стремится из него вырваться, не дает ярких впечатлений. Она хочет в другой мир и окружающего не замечает, оно ей неинтересно. А в нем была необычность, он был пришельцем из другого мира - возможно, здесь разгадка... Весь наш разговор с хранительницей музея состоит из загадок и догадок. Продолжу гипотезы: в этих тайнах природа художественных натур. Оболенский любил возиться с молодыми - учить их уму-разуму. Он возился с молодняком во ВГИКе, ему нравилось делиться знаниями, он даже усвоил только ему присущую "аристократическую скороговорку" - спешил. Так было и в Миассе - просто одна из слушательниц с ним осталась надолго. Как говорят, она была необразованна, но умна. У нее выразительная внешность. Оболенский ее много снимал - есть фото, глаз не оторвать. Он называл ее царевной и своей Калямакуссией, малышом, Иринушкой, Аринушкой, Ириной-золотиной. Вместе занимались творчеством. Он затеял домашний театр: соединил литературный текст со слайдами и музыкой - называл это слайд-спектаклем. Ставил эти спектакли во всеоружии своего блестящего профессионализма, тщательно выверяя соотношения пластики, света, цвета и звука. Сделал композицию к юбилею войны, Ирина хотела сыграть ее в библиотеке, но ее вызвали в горком и объяснили: этого не надо, нет у Оболенского такого морального права! Эхо его военной авантюры с мнимым предательством и побегом доставало его и здесь: фотомастера делали его портреты - их запрещали вывешивать на выставках, нельзя было упоминать его имя в кинолекциях, в рекламе его фильмов, приглашать его на премьеры. Имя его вечно обрастало самыми дикими слухами. А тут еще погибла Аннушка. Еще до Ирины, раньше. Она все-таки последовала за ним в Челябинск, по-прежнему много пила. Вела себя как женщина, которая любит и оскорблена предательством. Все это граничило с нервным срывом: среди зимы он вдруг оказывался без зимней одежды, потому что его пальто она изрубила топором. У Оболенского была реликвия - портрет Эйзенштейна с дарственной надписью, были и другие дорогие для него вещи - память о его блестящей кинокарьере 30-х. Ничего этого больше нет: все методически уничтожала Аннушка. А однажды, возвращаясь домой пьяная, она упала в цементный раствор и в нем застыла. Его вызывали на опознание, подозрения в убийстве были быстро сняты: в момент ее смерти он был далеко от Челябинска. Но тайны, клубившиеся вокруг, стали еще мрачнее. Музей вечной мерзлоты Мы возвращаемся к мифу. Он этот миф создавал постоянно, его увлеченно развивал, импровизировал, его блестящие устные рассказы о прожитом были городской достопримечательностью и в Свердловске, и в Челябинске, и в Миассе. Что было за мифом? - Он почти бравурно рассказывал об этих семи годах в Гулаге, он свои рассказы подавал как концертные номера, - мы продолжаем разговор с Тамарой Мордасовой. - Даже возникли там свои эффектные словесные клише. Но вот во время наших музейных посиделок женщина с телевидения рассказала, как в Игарке побывала в уникальном Музее вечной мерзлоты. И там наткнулась на огромное многофигурное полотно, которое называлось "Артисты театра идут на работу" - или что-то в этом роде. И в крайней фигуре узнала Оболенского. Табличка, где были перечислены все артисты этого театра 501-го отряда, подтверждала: это он. Вернувшись в Челябинск, она стала ему звонить, пыталась его расспрашивать об этой фазе его жизни, но он ее срезал: не хочу на эту тему говорить. Совершенно другой поворот, правда? Есть эстрадный номер, где он весело рассказывает, как расписывал туалет под мрамор, как ставил спектакли, как переписывался с Эйзенштейном через свою первую московскую жену Судейкину - чтобы лагерными письмами не скомпрометировать мэтра, и тот помогал с костюмами. Все в его рассказах колоритно и живописно. Но вот возникает свидетельство из реальности - и он не хочет об этом вспоминать.

- Он режиссировал легенду, потому что реальность страшнее. Фантазия помогает выжить - закон наших отношений с искусством.

- Он верил в это абсолютно. Его фантазии были такого уровня, что он их переживал как реальность. - Когда за ним пришла смерть, это стало для города событием?

- Очень много людей собралось его хоронить. Приехали из Челябинска, из Свердловска. Попрощались в "Прометее", потом долго несли гроб на руках. На могильном кресте написали: "Инок Лаврентий".

- Удивительная судьба какая. Ломали - не ломался, унижали - он становился только выше. И все вокруг освещал, и каждая встреча с ним - память на всю жизнь.

- Прагматики к нему относились с иронией: он неправильно живет, и женщину себе выбрал неправильную. Это для прагматика очень странная жизнь. Когда вошло в моду увлечение эзотеризмом, один интеллектуал из Снежинска сделал расчеты, и у него получилось, что Оболенский - реинкарнация Иоанна Богослова, любимого ученика Христа. Вы видели его рисунок Христа? - он же себя нарисовал! Я бы и не говорила об этом, если бы не видела этого в нем...

О человеке-тайне Сергей Эйзенштейн: Я пытался одолеть чечетку. Я долбил ее добросовестно и безнадежно под руководством несравненного и очаровательного Леонида Леонидовича Оболенского, тогда еще танцора-эстрадника и еще не кинорежиссера пресловутых "Кирпичиков" и "чего-то" с Анной Стэн, еще не неизменного ассистента моих курсов режиссуры во ВГИКе (начиная с ГТК в 1928 году), и никогда не предполагавшего стать... монахом в Румынии, куда его занесло вслед за побегом из немецкого концлагеря, после того как в 1941 году он сорвался с грузовика, стараясь заскочить в него при отступлении наших весной из-под Смоленска. (Из "Автобиографических записок").

О человеке-загадке Владимир Мотыль: Такие люди были связующим звеном к XIX веку, который через них продолжал свое влияние на нас, молодых. И чем дальше отдаляешься, тем больше понимаешь, что ушедшее столетие продолжалось в людях, несмотря на большевизм, до 60-х годов. Журнал "Юность" как-то писал, что мы вышли в космос на плечах культуры XIX столетия, и это очень верно... И вот интересное явление. Оболенский пережил много плохого: разочарований, предательств, репрессий, его больно била судьба, но я никогда не видел его угнетенным, подавленным, с отрешенным взором, он всегда был живым, общительным, отзывчивым. Умение не обрушивать свои драмы и страдания на окружающих - тоже признак высокой культуры. И это, знаете, огромная редкость. (Из беседы с автором). Человек-миф о культуре и о самом себе: ...Научить культуре нельзя. Это не предмет, а накопление опыта и раскрытие себя в себе и во всем. Учиться - это не глазеть или слушать, развесив уши. Это - видя, слышать. Волноваться и сознавать. Постижение прошлого. Потому что от него начинается сегодня. Отсюда осознание труда не как "социальной роли", а как необходимости делания, творения... "Не падайте духом, поручик Голицын, корнет Оболенский, надеть ордена" - это обо мне... Сейчас мне уже стукнуло 88, это уже изрядно. Вот вам естественное положение вещей уходящего объекта. Но я очень счастлив и свободен. Светло на душе. (Из фильма "Уходящий объект", писем к режиссеру Леониду Рымаренко и книги "Этюд к импровизации", которую Ирина Оболенская готовит к печати).

Автор: Валерий КИЧИН

Наедине с воспоминаниями. Из книги «Этюд для импровизации». (Публикация Ирины Оболенской)

Ирина-золотина! Поговаривали мы с тобой о том, что нужно писать книгу, а как — не знали. «Фрагментами». Вот и догадался я, что эти фрагменты — письма к тебе! Вспоминаю, что в некоторых письмах есть какие-то мысли, по самым разным поводам, которые можно литературно развить. Это первое. А второе — есть собеседник, с которым я тесно связан, и мне интересно с ним (с тобой, сиречь!). И наконец, есть редактор, который, отбирая материал, будет говорить:

— Это уже известно... Это ты говорил... Ты стал повторяться... Другому редактору не поверю. Тебе верю! В любовь верю. Леха.

P.S. Если спросят — каким способом вы живете, отвечу: душа в душу!

Из письма Леонида Оболенского.

Моей Калямакуссии «Письмо» вот о чем: Счастье?..

Это, пожалуй, высшая степень в насыщении наших высших потребностей. В первом ряду стоят наши потребности отдавать и получать любовь. Самые естественные и человеческие. Притом получать — более настоятельная. Она в глубине души и вплоть до поверхности, которая ждет, чтобы ее погладил любимый.

Живет это все в самых незащищенных уголках, в самой неуверенной глубине… Вот и тревожно, хоть и глубоко. Как бы не потерять!..

Потребность отдавать любовь, ласку, заботу, себя рождается более сложными струнами души. Потому эта потребность более «счастливоносна». От себя зависит! Вот потому отдавание любви и есть созидание счастья.

Люди, которые настроены больше получать, чем отдавать, быстро поглощают природные запасы счастливости дебюта любви. И остаются ни с чем. К сожалению, такого теперь больше почему-то? От жадности, что ли?

Писатель Твоэм. Не путать с Моэмом.

Ты знаешь, что такое СИМПАТИЯ, а вот ЭМПАТИЯ — это что? А?..

Это чувствование одним человеком мира переживаний другого. Это умение не просто посочувствовать, но и глубоко проникнуть в чужое; понять смысл и краски («проникнуться», вернее!). (Как это важно для режиссера!)

Биологическая предпосылка эмпатии в способности быстрой ре¬акции («механизме») на эмоциональное состояние партнера (его «поле» в механизме «контакта систем»). Заразительность эмоции известна.

А затем или отринуть, или «взять» партнера. Это уже от твоей установки как принять его.
Однако такой «био-способности» (epater — впечатлять, поражать) может не быть.

Скажем, у бамбука.

Вот и пишу тебе послание на вольную тему. В надежде, что пригодится.

На тему: об общении (социальной роли).

ИРИНЕ

1. Научить культуре нельзя. Это не предмет, а накопление опыта и раскрытие себя в себе и во всем.

2. Учиться — это не глазеть или слушать, развесив уши. Это — видя, слышать. Волноваться и осознавать.

3. Способом участия (соучастия) в творчестве. Учиться читать, рисовать, играть на инструменте, слушать музыку.

И услышанное — увидеть, увиденное — услышать и уметь рассказать, написать, нарисовать, передать впечатление и раскрыть сокровенный смысл. Поэтому и учитель и ученик всегда вместе, как друзья, в поиске, в попытках открытий для себя. А может быть, и для других, если найдутся внимательные и если им нужно.

4. Так постепенно вырабатывается культура речи, самостоятельность оценки и приобщенность в поведении (основы социальной этики — приобщенность). Впротиву буржуазной культуре — отчужденности (экзистенциализму).

5. Постижение прошлого. Потому что от него начинается сегодня. Отсюда и выбор, и осмысление путей самообразования. Осознание труда не как «социальной роли», как необходимости делания, творения.

Вот и получается, что культура — это единый процесс созидания и освоения духовного богатства в творческой потенции людей. (А не в болтовне.)

Потому что личность — это прежде всего результат работы над собой.
И самое важное тут — избирательные способности сознания.

Школа зубрежки цитат (что прошлая, что наша) поставляет людей, способных воспроизводить существующий порядок вещей.

А нужна школа, дающая способность созидать этот порядок, глубоко осознав и отобрав общечеловеческие ценности, выработанные историей на пути к «городу солнца».

Физики: посвящены в глубинные тайны квантовых противоречий, единой теории поля и сложного «быта» частиц и античастиц внутри, а равно и снаружи атомного ядра.
Филологи: вкрадчивыми голосами читают девушкам стихи забытых классиков, выдавая за свои собственные...

Химики: им уж давно все ясно, вплоть до того, что и сами-то они всего лишь сложные молекулярные соединения.

И никто из них объяснить не может — «что... и зачем» всё это?
Надо идти к биологам и социологам...

А они договариваются до рубежей, когда приходится залезать к психологам. Но и они, поболтав немного о том, что «души нет», отправляются за подтверждением сего печального факта к... химикам... А те сообщают о том, что когда кончается обыкновенная химия, начинается необыкновенная физика; и тогда, разочарованные, мы отправляемся к филологам, не столько к их стихам, но к забытым классикам, которые по простоте и величию таланта тревожат наши напуганные «эмоции» и помогают нам, говоря, что «непонятно — все-таки понятно!» (Если поверить вдохновению классиков и встать на путь к истине, а не пытаться пощупать ее руками, понюхать ее или просто — «поглазеть» для собственного удовольствия.)

Ира! Сейчас в лифте какой-то участник съемок в немыслимом костюме солдата-белогвардейца вдруг спросил меня:

— Где вы были в 19-м году?

— На фронте, — сказал я.

— На каком?

— На Урале.

Лифт остановился, и я вышел. И вспомнил то, что никогда не вспоминал...

На исходе лета 19-го года получил командировку от ПО АРМ 3 в ПУР, в Москву. Как добираться? Транспорт разрушен. Лучше всего Пермь, а оттуда идут пароходы до Нижнего. Потом поездом «Нижний—Москва». Вот она, Пермь.

Здесь окончил гимназию, отсюда ушел на фронт...

Дверь с медной табличкой, на которой имя отца: «Леонидъ Леонидовичъ Оболенскiй», открыла незнакомая женщина:

— А ваши уехали...

В комнате нет этюда маслом и скульптуры-статуэтки Леший. (Очень удалась. В училище похвалили!)

Взял с постели мамино теплое одеяло и простыню. Из гардероба взял отцовские брюки. Коротковаты, но ничего: мои солдатские совсем прохудились. Хоть брось (бросил). Да мою гимназическую суконную блузу с серебряными пуговками. Свернул в узел, все завязал.

И уехал, даже не заночевав.

Все, что оставил, уже не имело никакого значения. И ни о чем не говорило, словно не было.

Так решительно был перейден рубеж от старого к новому еще год тому назад.
Простился тогда насовсем. Вот и остались разные предметы, уже ненужные и бессмысленные. Какие-то старинные вещи бабушкины красного дерева: «Ампиры» и «Павлы»...

В Москве я нашел семью в первом Доме Советов. Жили в одной комнате. Дружно, хорошо жили!

Твой Леонид.

Аринушка, друг мой милый!

Мне нельзя быть долго одному. Нельзя сидеть без дела с пустой головой и незанятыми руками.

Всегда вспоминаю С.М.Кирова, который в заключении просил приносить ему газеты, лишь бы ухватиться за мысль и задуматься (я говорил тебе).

Газеты лежат на столе, мне в этом смысле лучше, чем Кирову, но мне нечего додумывать, там все до меня продумано до деталей. И планов громадье.

По ТВ — плохой фильм «Человек меняет кожу». Полное отсутствие художества — только информация по поводу романа, да и то — скороговоркой монотонной.

Что делать? Хоть бы наклейки клеить на коробки или носки штопать! А еще можно — чинить водопроводные краны (сладостная мечта! Здесь все краны работают отлично!).

Я остаюсь один. Остаюсь наедине с воспоминаниями.

Приходят, толпятся люди, бывшие добрыми ко мне. Те, кого обидел, — не мстят почему-то. А проходят мимо, может быть, прощая...

Сегодня мой Эйзенштейн с его структурой для меня подкрепляется психологией, наукой, которая со времен «рефлектологического поведенчества» была чуть ли не крамолой.

А нам психология после съезда психологов 1930 года, с разрешения Луначарского и склонности Эйзенштейна к вопросам психологии, стала плодотворящей основой творчества и его понимания.

В психике есть феномен веры. О нем еще не все известно науке. Проще на практике: «Мы верим, пока нам не солгут». Однако... и эта ложь со временем может быть реабилитирована.

Есть у феномена веры свойство желаемости. Человек склонен верить в возможность события или явления. И это помогает опередить события (помогает достигнуть!).
И еще свойство феномена веры: растет уверенность в чем-либо, по мере роста случаев либо фактов в пользу этой уверенности.

Однако обратное вере такого рода — «суеверие», порожденное псевдо-религией, чудесным. Либо когда выводы основаны на выборочных фактах и их корреляции как довода.

Вот и живу с такой верой в художественный образ. Не по «вероятностям» они могут зависеть от частных факторов. А по закономерности движения вперед. Стена, как частность, закрывает от нас целое. За ней — свобода. Но ее не пробить лбом! Надо помнить, что разрушающие силы составляют единое с созидательными! Поэтому человек должен проявиться, ибо он порождение двуединой жизни, ее сути. Он единственный, способный вместить в себя все в понимании универсума (действительности). Он — часть этого целого. И не отчаяние или горе сублимирует он в творчестве, а веру в движение вперед к лучшему. Он — зерно и сеятель... (это уже наше с тобой рассуждение, в чем-то навеянное П. Лагерквистом.)

Иришенька! Пишу тебе, плавая в отгульном отдыхе. Весь день по радио весьма утешительная музыка — сначала до обеда — из французских фильмов 70-х годов (более десятилетней давности для тебя — ретро): Клод Лелюш — «Мужчина и женщина», затем — «Шербурские зонтики» и все такое вроде. Полна комната приглушенной, но непокорен¬ной временем французской легкой музыки.

А после обеда — импровизации на фортепиано, старый жанр на Западе и устойчивый даже в нашем западном городе. Бытующие мелодии — то задумчивые, то озорные. Перерыв. К обеду — цветная капуста и рыбина из Балтийского моря, выловленная колхозниками. Спасибо. Но все равно это половина отдыха, начинается ностальгия:
— Хочу домой!

Хочу к тебе!

Мечтаю, приеду и сяду на пол. Сиднем по-русски. Была бы печка — так на печь!

И никаких тревог. Рига хороша, но оглушительна.

Туристы-европейцы разочарованы — ну, это как у нас. Только респектабельнее: ни ночных клубов и ни стриптиза!

Гляжу я на них — это у последней черты расхристанности! Нарочито неряшливы, нарочито шумны и нахальны (к примеру — сидят на лестницах, лежат на садовых скамьях, за столом — едят грязно).

И я подумал:

— Ведь это пир во время чумы.

Пушкин написал его на большое время! — до наших дней. Современный рок-поп-секс и т.д. — тот же самый трагический пир!

Глобус глубоко болен. Вспыхивают гнойники. Не заживают раны. Угроза самоистребления. Чума! Она не пройдет, не угаснет от заклинаний. Кто-то прячется в изоляцию (у Камю), а кто-то заглушает душу барабанным боем и порно. И цинизмом предельным! Так вот, самое главное — это не растеряться. Собой остаться. Не бежать в панике за всеми — с напуганным стадом баранов. И распознать — кто же пугает? Зачем?

Кто и зачем отнимает у души культуру, а у сердца любовь и веру?

А я вот вопреки ему, невидимке, — верю и люблю. И хоть чуточку, но пытаюсь посветить — приласкать, как умею. И у меня есть союз¬ник, такой статный, сильный и духовноцельный, ясный! Вот какую союзницу дал мне Бог — двое мы с тобой — это так хорошо и надежно. Обнимаю тебя и очень люблю. Хорошо — да ведь? Выстоим!

Твой Леонид.

Как-то, за год или два до войны, в Москве, зашел я к маме. Она говорит: «Мне снилось Саврасово (это имение прабабки, где мама выросла). И вот я записала... А получилось как стихи!»:

— Опять все тот же старый сад,
но заросла кругом аллея,
и лишь струится аромат,
в прозрачном воздухе алея...

Я вспомнил это сегодня утром, когда обнаружил провалы не только в ближней, но и дальней памяти. И вдруг — целое четверостишие!

— Взял, было, книгу Бунина... И словно осенило! Толчок в «истертую мнему». Певца ностальгии было достаточно, чтоб откуда-то из глубин выплыло...

Верно: память не в «крупице» мозга, а в его движении. Не в ящике, под замком, а в беспрерывном сеансе «киноленты», в миллионы метров... Вот «отмотал» обратно и увидел... то, что подсказал Бунин.

Милая мама моя! Она научила меня целовать женщине руку, говоря, что это тоже мама. Или будет ею. Какое счастье так воспринимать человека-женщину, да еще обнаружив, что, кроме ее великой миссии, в ней духовно развито неистребимое чувство материнства, и оно всегда и во всем — в ограждении от беды, в утешении, заботе, умении жалеть (по-русски синоним любви) и в ласке. Ласке не только в акте, но во всем, в руке, взгляде, слове. В теплом прикосновении, в щедрости отдачи: «На, возьми!»...

Быть любимым!..

Вы пробовали, вы, которые до сих пор, может быть, и не заслужили своим пренебрежением хотя бы теплого взгляда извечной Женщины, дающей на земле жизнь? А еще глубже — МОГУЩЕЙ ее дать!..

Глубокий тебе поклон, любимая моя, Ирина, спасительница моя и светлый путь. Твой Леонид.

Что же делать мне, инвалиду, обреченному на неподвижность художнику, который мог бы помочь делу, обращаясь с экрана к человеку во весь рост. Остается лишь обязанность объяснять друзьям, коллегам и молодым начинающим, как средствами искусства заставить пережить, а потом и осознать. А для этого прежде всего научить видеть и слышать. Читать научить! — Человек, оглянись на себя!

В новом году что надо пить (из таблеток), чтобы продолжать жить:

«Кыр»-валол или «Бом—эксин»? Все зависит от глубины переживаний (или отсутствия оных)!

«Внутреннее» зрение... Оно неожиданно с каждым днем все яснее. И далее вижу («не дальше»). И все красивее и яснее. Как много было привлекательных «неясностей», и сколько сил потребовалось для «прояснения». Диалектика: возросшая потребность накопившихся неясностей к прояснению и дает движение в направлении к Истине. И она становится все ближе. Не заметил этого Вернадский, в юности упрямый материалист, ждущий «конца». Не заметил, что открыл бесконечность, извечно обогащающую как на пределе, так и не познаваемую. Но вечно влекущую к познанию.

11 лет тому назад мы были с тобой в березовой роще. Праздник весны!

К нам подошли незнакомые люди, но очень приветливые, присели рядом... Было выпито по стопке вина...

Сегодня такое же праздничное настроение. Только уже без выхода в рощу. (Да ее уже и нет. Вырубили до самого шоссе.)

Да, Величайший праздник «Троицын день»! День, который напоминает нам СУТЬ всех вещей:

Единство

1. Разума (Logos),

2. Воли к творчеству («творению») и

3. Сотворенного, вмещающего в себя все три начала БЫТИЯ, с его бесконечностью (т.н. Бессмертием) — Его диалектической природой вечного движения.

Сегодня благодатный день! Хором вокруг всё как будто бы поет «Радуйся! Ты с нами и мы с тобой!»

«Мир сотворен по законам красоты»?

Любуйся!..

Нет! Ведь творение не прекращается! А значит, можно участвовать в нем, если осознаешь эти законы. Ибо закон этот и есть logos (закономерность и упорядоченность), без чего аморфный хаос «первичного» от столкновения электрических полей и массы бесформен.

Материал взят с сайта "Киноведческие записки"

ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ.

Среди "пишущих для кино" - а именно их собрали в тогдашнем ещё Свердловске на киносеминар, были люди очень разные. Новосибирск представлял я и почтенного уже возраста писатель-фантаст М.П.Михеев, автор нашумевшей в то время книги "Вирус В-13". И потому меня не удивил в толпе преимущественно молодых "семинаристов" ещё один седовласый господин, прилежно слушающий выступления руководителей семинара Б.Т.Добродеева и М.С.Арлазорова. После них седовласого пригласили для выступления на сцену и представили: "Легенда советского кино, режиссёр Свердловской киностудии Леонид Леонидович Оболенский" ...

"Легенде" тогда было почти 70, но то, что и как рассказывал (и показывал !) этот высокий, статный человек с поразительной мимикой и огромными живыми глазвми, врезалось в память навсегда. По счастью, я захватил фотоаппарат и сделал несколько снимков. Увы, роясь сейчас в архивах, сваленных после переезда как попало, я до них пока не добрался, но доберусь и вставлю в ЖЖ обязательно.

На одном из снимков Л.Л. прижимает к боку неестественно прямую руку - это иллюстрация к репетициям у Станиславского: любовник, застигнутый женой в то время, как он играл любовнице на флейте (как не вспомнить рязановскую "Забытую мелодию для флейты"!), с перепугу прячет флейту в рукав и все его дальнейшие действия комичны, так как рука не сгибается...

На другом снимке Л.Л. задрал ногу выше головы, делая гигантский шаг (это уже из рассказа про репетиции у Мейерхольда). На этом снимке позднее я попросил у него автограф. Он достал ручку и размашисто начертал:

"Шагающему в кино Саше от шагающего..." - тут перо его замерло. "Из кино"?- подумал я со сжавшимся сердцем. Но Оболенский, лишь на миг скосив на меня огромные и, казалось, вечно смеющиеся глаза, чуть помедлив, уверенно дописал:" от шагающего по кино Леонидыча".

И он оказался прав. Ему предстояло "шагать" по кино ещё почти два десятка лет - и с неизменным успехом.

А в целом он отдал отечественному кинематографу без малого 80 лет !

Воспоминания об Оболенском Леониде Леонидовиче получаются фрагментарными. И это вполне соответствует стилю его рассказов.Он мог, отвечая на вопрос о Кулешове Л.В. ,увлекшись, горячо рассказывать об Эйзенштейне С.М. Потом, как бы невзначай, добавить: "Я же у них был ассистентом на кафедре режиссуры во ВГИКе. А они кафедрой поочерёдно заведовали: ругали Кулешова - заведовал Эйзенштейн, ругали Сергея - заведовал Кулешов..."

Нескольких семинаристов (мне повезло, и я вошёл в их число) Оболенский пригласил к себе домой. По дороге Надя Ромашова, будущий режиссёр учебных фильмов, рассказала нам, что Л.Л.Оболенский - бывший князь. что в Свердловске он работает сравнительно недавно,один ездит с камерой и звуковой аппаратурой, сам снимает, сам монтирует, сам озвучивает - человек-студия.

Почему его в своё время никто не привёл на телевидение?! Страна слушала бы его, раскрыв рот, ручаюсь! Он был артистичен и по-своему был бы настоящим И.Андронниковым в кадре!..

Л.Л. встретил нас радушно в своей однокомнатной "хрущёвке". Неизменный шейный платок под воротом свежей сорочки, вкусный запах печёного из кухни - на "горячее" Л.Л. приготовил то, что я до сих пор называю "гренками по-оболенски" - ломтики нарезного батона с кусками свежего сулугуни были запечены в духовке до румянца на сыре и посыпаны свежей зеленью. На придвинутом к стене столике стояла машинка "Колибри", а над ней висел громадный фотопортрет юной красавицы. На немой наш вопрос Л.Л., усмехнувшись, пояснил: "Это - моя невеста. Сейчас она в больнице, я её навещаю, а нянечки спрашивают её - кто это? Она отвечает, что это её дедушка, нв что они спрашивают: "А почему у него т а к и е глаза?"

Много лет спустя из-за этой истории с его женитьбой, на ЦТ запретили показывать готовый фильм об "аморальном" Оболенском. А я, написав ему однажды письмо, получил в ответ сообщение о том, что Л.Л. болен и извиняется, что не пишет сам. Письмо было подписано так: "Секретарь Л.Л.Оболенского Ирина Оболенская".

Его бывшая жена, актриса Клавдия Судейкина, "отказалась" от него, когда он попал в сталинский Гулаг. Это случилось после войны. А в войну он попал в плен к немцам - сорвался с борта стремительно отъезжающего грузовика во время отступления. Из плена бежал, пешком шёл к линии фронта, но, заблудившись, попал в Румынию и там скрывался в мужском монастыре, выдав себя за беглого монаха Лаврентия.

Перед арестом и отправкой на Колыму Л.Л. решил спасти если не свою большую библиотеку, то хотя бы дорогие ему автографы: вырвал титульные листы с ними, сложил в папочку и дал на хранение друзьям. Папочка сохранилась и он показал нам её. Запомнился титульный лист из альбома "Домье" с записью: "Учителю, ученику и другу, соблазнившему меня на кино, с признательностью (далее по-английски: - в обмен - приобщение к Шараку, Домье и монистическому методу.) С.Эйзенштейн". Да-да, это Оболенский "соблазнил на кино" самого Сергея Михайловича Эйзенштейна, после того, как обучал его у Мейерхольда замысловатой чечётке!

К заключённому в Гулаг могли писать только близкие родственники. Узнав, что К.Судейкина порвала все связи с Л.Л.Оболенским, С.М.Эйзенштейн стал писать ему от её имени. "Это было очень забавно,- рассказывал Л.Л. - он описывал мне все новости в кино и в московских театрах, писал: "Вчера я побывал на очень интересном спектакле", "встретил вчера такого-то" - от своего лица, а внизу подписывал: "Твоя Клава". Письма друга оказывали не только моральную, но и профессиональную поддержку заключённому Оболенскому, ставившему на лагерных сценах, а затем и в Минусинском театре, куда попал с "минусом" по освобождении, спектакли, гремевшие на столичной сцене.

А потом он снова стал артистом кино. Снимался много, успешно. Помню его в Доме кино - высокого, стройного, загоревшего на очередных съёмках, улыбающегося.

- У кого Вы сейчас снимаетесь, Леонид Леонидович?

- А-а,... разве их можно различить? У Вертипупкина, Свистодырочкина... Это раньше можно было гордо сказать: "Я снимался у Пудовкина, у Кулещова, у Эйзенштейна, у Козинцева"...

Последнее письмо Маяковского Лиле Брик в Берлин заканчивалось так:"Страшно рад был Оболенскому и всем твоим подаркам".

Говорят, всё человечество, благодаря рукопожатиям, знакомо через вторые-третьи руки. Скольким великим я пожимал руку, здороваясь с Л.Л.Оболенским?!!

Он был моим первым педагогом кино, ещё до ВГИКа. И он был незабываемой Личностью. Обаятельной и трагической. Повторю вслед за киноактрисой Галиной Кравченко, написавшей о нём:"Удивительно несправедливой иногда оказывается судьба к людям, даже к тем, кто является украшением человечества".

Спасибо судьбе за встречи с ним!

Автор текста Александр Раппопорт

Леонид Оболенский был похоронен в городе Миассе, за Машгородком.

О Леониде Оболенском была подготовлена телевизионная передача из цикла "Легенды мирового кино".

Your browser does not support the video/audio tag.

Фильмография

Актёр:

• 1920 — На красном фронте — красноармеец
• 1924 — Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков — франт
• 1925 — Луч смерти — майор Хард, главарь фашистов
• 1928 — Потомок Чингис-Хана
• 1929 — Преступление Ивана Караваева
• 1930 — Праздник святого Йоргена — режиссёр религиозного фильма «Житие св. Йоргена»
• 1932 — Просперити
• 1958 — Очередной рейс
• 1960 — Ждите писем — отец Кости
• 1965 — Перекличка
• 1972 — Страдания молодого Геркулесова (короткометражный)
• 1972 — Вид на жительство — князь
• 1973 — Молчание доктора Ивенса — таинственный инопланетянин
• 1974 — Чисто английское убийство — старый лорд Уорбек
• 1974 — Скворец и Лира — промышленник
• 1974 — Дорогой мальчик — мистер Лейн, представитель авиакомпании
• 1976 — Красное и чёрное — католический епископ
• 1977 — Юлия Вревская
• 1977 — Ореховый хлеб / Riešutų duona — дедушка Андрюса
• 1978 — Чужая — Леонид Леонидович, режиссёр
• 1979 — Прости-прощай — старик
• 1979 — Обмен / Mainai — доктор Игнас Диджюлис, дедушка Витаса
• 1979 — На исходе лета — Андрей Афанасьевич Веденеев
• 1980 — Ларец Марии Медичи — Бертран д’Ан Марти, наставник ордена альбигойцев
• 1980 — Вспоминая Менделеева
• 1981 — Факт / Faktas — Александре, пастух
• 1981 — Душа — старик
• 1982 — Россия молодая — отец Дэс-Фонтейнеса
• 1982 — Забытые вещи — Янис
• 1983 — Чужие страсти — Валдманис
• 1983 — Подросток — князь Сокольский
• 1983 — Легенда о княгине Ольге — Ильм, волхв и ведун
• 1984 — Европейская история
• 1984 — Меньший среди братьев — декан
• 1984 — Зудов, вы уволены! — зав. кинолабораторией
• 1985 — Иван Бабушкин
• 1985 — Миллион в брачной корзине — барон
• 1986 — Была не была — Владимир Михайлович, учитель

Режиссёр:

• 1925 — Кирпичики
• 1926 — Эх, яблочко…
• 1928 — Альбидум
• 1929 — Торговцы славой
• 1961 — Люди пытливой мысли
• 1962 — Пленник железного кристалла
• 1963 — Крылатые мастера
• 1963 — Тайна булата

Сценарист:

• 1929 — Торговцы славой

Звукорежиссёр:

• 1932 — Горизонт
• 1932 — Две встречи
• 1933 — Великий утешитель
• 1933 — Окраина
• 1934 — Марионетки


21 января 1902 года – 19 ноября 1991 года

Похожие статьи и материалы:

Оболенский Леонид (Цикл передач «Легенды мирового кино»)

Для комментирования необходимо зарегистрироваться!

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Источник: http://chtoby-pomnili.net/page.php?id=821



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Олеся Емельянова. Про слона Егория. Театр розового слона Носов рассказы сценарий

Домашний театр сценарий спектакля Джузеппе Верди, "Аида" (опера краткое содержание)
Домашний театр сценарий спектакля Оболенский Леонид Леонидович «Чтобы Помнили»
Домашний театр сценарий спектакля Праздник дома. Сценарии, розыгрыши, шутки
Домашний театр сценарий спектакля Кукольный спектакль для детей: сценарий
Домашний театр сценарий спектакля Отзывы о : Кролик Эдвард - Отдых с детьми
Домашний театр сценарий спектакля Неофициальный сайт - Вера Сотникова
Домашний театр сценарий спектакля Театр Википедия
Домашний театр сценарий спектакля А.С. Пушкин. Мадона
Домашний театр сценарий спектакля Брату которого уже нет рядом Стихи
В память о маме Cтихи умершим Игры Денди. Денди эмуляторы Колыбельные песни. Тексты колыбельных Красивое поздравление мужу с годовщиной свадьбы 11 лет Новинки фильмов онлайн года. Смотреть лучшие фильмы Пожелания для всех родителей Поздравления на английском языке Анлийский язык по